Гимн 24. О том, что иногда учитель, заботясь об исправлении ближнего 236 , увлекаем бывает в находящуюся в том слабость страсти 237 .

Помилуй меня, Господи, помилуй меня, единый Спасителю, от младенчества меня покрывший, Премного мне, сознательно согрешившему, Своею благостью все милосердно простивший, Исторгший меня от ужасного и суетного мира, От сродников и друзей, и непристойных удовольствий, Удостоивший меня находиться здесь, как бы на горе, И показать мне дивную Свою славу, Боже мой, Исполнивший меня Божественного Твоего Духа, Христе мой, И всего меня насытивший духовным просвещением. Ты Сам нераскаянную (неизменную) благодать Твою, Боже мой, Подай мне рабу Твоему, наконец, всецело. Не отними (ее), Владыко, не отвратись, Создателю, И не презри (меня), Ты однажды поставивший меня пред лицом Твоим, Учинивший между рабами Твоими, запечатлевший Печатью Твоей благодати и Своим меня наименовавший. Не отвергни меня снова, не сокрой снова Света лица Твоего; и меня покроет тьма, Поглотит бездна и раздавит небо, Превыше которого Ты возвел меня, Спасе мой, И с Ангелами, лучше же с Тобою – Творцом всего Сопребывать удостоил, и сорадоваться с Тобою, И видеть несравненную славу лица Твоего, И досыта наслаждаться неприступным светом, И радоваться и веселиться неизреченным веселием Чрез сожитие, Владыко, с Твоим несказанным светом. Наслаждаясь неизреченным тем светом, Я веселился и радовался с Тобою, Творцом и Создателем, Созерцая неизъяснимую красоту лица Твоего. Когда же я снова низвел ум свой на землю, То, просвещенный Тобою, Владыко, не смотрел на мир сей, Ни на вещи, находящияся в мире. Но был превыше страстей и забот, И вращаясь в (житейских) делах и обличая зло, Не приобщался, как прежде, человеческим злобам. Замедлив же среди них, предпочел их (всему) прочему, И связавшись, Владыко, с любителями словопрений, В надежде исправления причастился злобы И тьмы, увы мне! и страстей приобщился безумно, И схваченный (этими) дикими зверями, бедствую (ныне). Ибо желая других избавить вреда от них, Я сам первый сделался добычею зверей. Но, предварив, сжалься, но, ускорив, избави Того, кто попал к ним ради Тебя, Человеколюбче. Ибо по заповеди Твоей я положил, Милостиве, Душу свою несчастнейшую за братий своих. Итак, хотя я уязвлен, но Ты можешь уврачевать меня, Спасе. Хотя я несчастный взят врагами пленником, Но Ты Сам, как сильный и крепкий, Можешь избавить (меня) одною Твоею волею; Хотя я схвачен челюстями и лапами зверей, Но когда Ты явишься, они тотчас умрут, и я жив буду. О великий в щедротах и неизреченный в милости! Сжалься и помилуй меня падшего. Я опустился в колодезь, (чтобы) избавить ближнего, И вместе с ним и сам пал; правосудный Спасителю, Не оставь меня до конца лежащим во рву. Подлинно знаю я повеление Твое, всемилостивый Боже мой, Что должно непременно избавлять брата от смерти И от уязвления грехом, но чрез грех Не погибнуть с ним, что и случилось со мною несчастным. Я пал по легкомыслью, понадеявшись на себя самого И его даже избавить и себя также, А если нет, то ожидать вверху и оплакивать павшего, И сколько есть силы, бежать от падения с ним. Но и ныне восстави и возведи из пропасти И постави меня, Христе, на камне заповедей Твоих, И снова покажи мне свет, которого мир сей не вмещает, Но (который) вне мира, и видимого света, и воздуха Чувственного, и неба, и всего чувственного Соделывает, Спасителю мой, созерцающего его. И тот вне ли тела, или совершенно в теле, Не зная, Боже, в тот час, Думаю же, что будучи тогда как бы невещественным светилом, И сияя красотою умного Солнца, Не может чувственно видеть своего света, Но видит только Его одного – незаходимое Светило, Созерцая неизъяснимую красоту Его славы, И сильно изумляясь, не может познать И уразуметь этого способа созерцания, Каким образом или где, неизъяснимо существуя, Он видится, и желая [обитать] во святых, ограничивается. Но (вот) это знаем все мы, посвященные в таковые таинства, Что поистине вне мира тогда Бываем и пребываем, доколе видим то, И снова находимся в теле и в мире. Вспоминая же о радости, и о том свете, И о сладостном наслаждении, плачем и сетуем; Подобно тому как грудное дитя, видя мать И вспоминая о сладости молока, кричит и плачет, Доколе, схватив [грудь], досыта не насосется его. Этого и мы ныне просим, об этом умоляем Тебя И припадаем, (чтобы) получить то неотъемлемо, Спасителю, Дабы мы и ныне питались, Всемилостиве, от этого Хлеба, умно нисходящего с неба И сообщающего жизнь всем причащающимся (его), И отходя и совершая шествие к Тебе, Имели бы (его) спутником, и помощником, и избавителем, И с ним и чрез него приведены были бы к Тебе, Спасителю. Он и на страшном суде грехи наши Покроет, Владыко, чтобы не открылись они И не были явны для всех Ангелов и людей. Но да будет он нам и светоносным одеянием, И славою, и венцом во веки веков. В П. р. это место читается без тех опечаток, которые допущены в изданном греческ. тексте, именно; όίά τής εἰς τόν πληαΐον έπιμελΐας. В П. р. этот гимн не сохранился, так как по оглавлению он должен быть 49 словом; нет его и в л. п. Вам может быть интересно: