Поучение на Обрезание Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, месяца января, в 1 день («Дали Ему имя Иисус» (Лк. 2:21))
Благочестивые слушатели! Как Новый Завет, так и новое лето начинается с имени Иисусова. Все ветхое, дойдя до имени Иисусова, закончилось, все же новое от Иисусова имени получило свое начало: «Древнее прошло, теперь все новое» ( 2Кор. 5:17 ). Сделалось новым, ибо и имя это «Иисус» новое, как сказано: «Напишу имя Бога моего, имя новое» ( Откр. 3:12 ).
Это новое имя принесено с неба и наречено Ангелом прежде зачатия во чреве (см. Лк. 1:31 ). Это новое имя записано и в книгах церковных, и в книгах гражданских при самом обрезании и наречении. Записано в книгах церковных, ибо по совершении обычного действия обрезания в храме, архисвященник тотчас взял вписную книгу и написал в ней следующее: в первое число месяца, называемого по-еврейски «севат», по-гречески «лидинеос» и по-римски «януарий», обрезан Сын Иосифа и Марии, из племени Давидова, и наречено имя Ему Иисус. Записано это имя и в книгах гражданских, ибо, по причине бывшей тогда по повелению кесаря Августа переписи народа и взимания с каждого лица дани, в Вифлееме записано было следующее: в первые январские календы Иосиф с Марией и новорожденным Младенцем Иисусом, принадлежащие к царскому роду, внесли дань кесарю.
Это новое преславное имя Иисус хотел бы и я, грешный, вписать ныне на новое лето не только в книге моего сердца, но и в сердцах всех, как бы в книгах мирских и духовных, и притом написать не какими-либо простыми чернилами, но различными красками и цветами. В надежде на помощь Божию я и начинаю сие задуманное дело: любовь же ваша да отверзет книги сердец ваших. Ты же, соприсносущный и соестественный Сыну Душе Святый, будь для меня «тростью книжника скорописца» ( Пс. 44:2 ).
Прежде всего пусть напишется это новое преблагословенное имя Иисус, как имя царское, в книгах царских. Иисус – имя царское, ибо царствует и на небе, и на земле: на небе соцарствует Отцу, на земле принимает дары от царей с титулом царским, ибо вопрошали о Нем: «Где родившийся Царь?» ( Мф. 2:2 ). Пусть написано будет это царское имя на новое лето прежде всего в великой книге сердца Пресветлейшего и державнейшего Государя, Царя и Великого Князя Петра Алексеевича, всея Великия и Малыя, и Белыя России Самодержца. И да будет оно написано буквами золотыми по примеру древнейших веков, когда, по свидетельству Иеронима, не позволено было писать имени Божия иначе, как только золотом. Но и то известно, что в сердце одного из богоносцев, которого еще в детстве Христос Бог держал на руках Своих, после кончины найдено было написанным золотыми буквами имя Иисус. А так как и «сердце царя в руках Божиих» содержится ( Притч. 21:1 ) и управляется Богом, то и в сердце царя, как богоносном, имя Иисус пусть будет написано золотом.
Не ведаю, почему в Божественном Писании золото является образом милости, милосердия, доброты, человеколюбия, и не достаточно ныне и у меня времени рассуждать об этом подробно. Я знаю то, и скажу теперь об этом, что все это подобает престолу царскому, как говорит Приточник: «Милость и истина хранит царя, и обойдет престол его правда» ( Притч. 20:28 ). В другом переводе читается так: «Милосердие и истина хранит царя, и утверждает милость престол его». Какая это благостыня, мы сейчас увидим.
Во дни царя Веспасиана, когда еще преобладало идолопоклонство, в римском сенате был спор о богах: какой из богов лучший и каким почетным именем следует по достоинству назвать и восхвалять его?
Одни говорили: «Тот бог лучше, который богаче всех, и восхвалить его подобает, как богатейшего, назвав: бог богатый». Другие говорили: «Тот бог лучший, который мудрее всех, и восхвалить его достойно, как премудрого, именем: бог премудрый». Третьи говорили: «Самый лучший тот бог, который сильнее, могущественнее всех, и восхвалить его следует, как сильного, крепкого, назвав: бог сильный, крепкий». Четвертые же, обсуждая все сказанное другими, говорили: «Если того бога, который покажется более крепким и сильным, чем другие, признать лучшим из всех богов, то только люди крепкие, сильные, храбрые и мужественные будут иметь своего бога. А немощные и боязливые какого бога будут иметь для себя? Если того бога, который покажется мудрейшим из всех богов, признать лучшим из богов, то только люди мудрые, философы, теологи и прочие любо-мудрые будут иметь бога. А люди простые, невежественные, неученые, какого они приобретут для себя бога? Если признать лучшим того бога, который покажется самым богатым, то только одни богатые будут иметь для себя бога. А нищие, убогие, куда они денутся, каким богом похвалятся? Такого нужно избрать бога, который был бы для всех равно потребен: убогим, как и богатым, немощным, как и сильным, невежам, как мудрым».
В то время, как они так разглагольствовали, препирались и не соглашались, встал среди них один благородный муж (он был, думается, тайным христианином), который имел на груди образ Истинного Бога. Изображение же Его было таково: стояло некое Лицо, прекраснейшее, с крестообразно распростертыми руками. На правой руке Его было написано: «обещаю», и на левой: «ожидаю». Бок Его был открыт, и на нем написано: «прощаю». Надпись же на этом образе была такова: «Бог милости».
Сенаторы, взяв этот образ в руки, рассматривали, обсуждали его, и затем единогласно воскликнули: «Воистину, это образ Истинного и лучшего из всех Бога, Который добрым достойную почесть воздаяния обещает, от злых обращения и покаяния ожидает, согрешающим же и кающимся от сердца прощает. Тот Бог Истинный, лучший и великий более всех, Который есть Бог милосердия, человеколюбия, незлобия, Бог милости. Такой Бог одинаково всем потребен».
Все это приличествует лицу царскому, которое после Господа Бога есть как бы бог земной: «Я сказал: вы – боги» ( Пс. 81:6 ). Не имеет недостатка престол царский ни в богатстве, ни в премудрости, ни в крепости и силе, ибо царь, как говорит один из постельничих Дариевых, «все побеждает и господствует всеми» ( 2Езд. 4:3 ). Но потребно, чтобы и милость царская не оскудевала, ибо милость утверждает престол царский. Здесь вспомним следующее.
Царь царей и Господь господствующих явился возлюбленному наперснику Своему и тайноведцу Его царских дел, святому Иоанну Богослову. Явился же так: «Одет в подир» , который был знамением порфиры и власти царской, «по персям опоясан золотым поясом» , т.е. знамением Его царской милости ( Откр. 1:13 ). Ибо как пояс у препоясанного человека имеет два конца, сходящиеся в одном месте, так и милость царская несогласие человеческое в согласие приводит и расторгшиеся сердца соединяет и совокупляет. «Держал в деснице Своей семь звезд, и из уст Его выходил острый с обеих сторон меч» ( Откр. 1:16 ).
Тот, кто это дивное явление Царя Небесного захочет рассмотреть разумным оком, удивится более всего тому, что в руках Его звезды, а в устах меч. По нашему скудоумному разумению, это не правильно, ибо приличнее было бы звездам быть во устах, а мечу в руках. Но кто дерзнет исправлять Премудрого Господа, Который все, что делает, делает не напрасно, и «разум Его непостижим» ( Пс. 146:5 )?
Богослов святой! Ты ближе к Нему, чем все другие, ты любезнее Господу и дерзновеннее к Нему. Скажи Ему: «Господи! Новая это, необычная мода, чтобы меч носить в устах: меч приличествует рукам. Перемени, Господи! Положи звезды около уст Своих, ибо слова Твои, из уст Твоих исходящие, как звезды озаряют вселенную; а меч возьми в руки, чтобы поражать им врагов Своих». Но Господь не слушает Богослова: «Ибо кто познал ум Господень? Или кто был советником Ему?» ( Рим. 11:34 ).
Поищем же понимания этой тайны, почему меч не в руках, а в устах Господних, и почему звезды не в устах, а в руках?
Меч знаменует наказание согрешающих, звезды же знаменуют дары, раздаваемые достойным. Обычно начальствующие люди носят звезды, то есть дары, в устах, – в слове, а не в деле, обещают, но не делают. Меч же, то есть наказание, в руках держат, применяют на деле не медля и без снисхождения. Но Господь наш явился в другом виде, с мечом в устах и звездами в руках, научая власть имеющих не сразу браться за меч наказания, а сначала показать его в устах, то есть в грозном слове, увещании, научении; в руки же не брать его, разве только тогда, когда виновный пребывает неисправленным. Звезды же, то есть дары, учит носить не в устах или на словах, а в руках, то есть давать их на самом деле. Просит ли кто? На! Вот они здесь, в руках, руки готовы к подаче.
Итак, не продолжая более, скажу: все это есть наставление к милости, обозначаемой в Божественном Писании образом золота и соответствующей царскому лицу, как утверждающей престол царский: милость утверждает престол царский. Этим таинственным золотом пусть написано будет на новое лето имя новое «Иисус», как бы в книге, в сердце пресветлейшего нашего Монарха, чего мы усердно желаем и о чем прилежно молим Бога.
В сердечных же книгах светлейшего царского синклита, благородных князей и бояр, и всех советных думных лиц да напишется на новое лето имя новое «Иисус» письменами серебряными. Серебро здесь пусть будет образом доброго совета, праведных судов, благоразумных и полезных слов, в Святом Писании через серебро обозначаемых, как мы скоро услышим. Здесь же спрошу, зачем все цари земные имеют при себе синклиты, сенаторов? Воистину, ради доброго совета и для праведных судов. Ибо нет царства, которое бы не держалось добрыми советами хороших советников и справедливыми судами.
Явился Господь Соломону ночью во сне и сказал ему: «Проси, что хочешь, и дам тебе» . И просит Соломон: «Дай рабу Твоему сердце разумное на послушание, чтобы судить народ Твой праведно, чтобы различать, что добро и что зло» ( 3Цар. 3:5, 9 ). Слова Соломоновы: «Дай сердце разумное на послушание» , – в другом переводе читаются так: «Дай сердце с ушами», – а в еврейском языке стоит: «Дай сердце слышащее». Молит Бога Соломон, чтобы дал ему Бог сердце с ушами, слышащее. Зачем же нужно Соломону сердце с ушами? Для того, чтобы сердцем он умел различать доброе и злое, ушами же слушать советы бояр своих. Недостаточно было премудрому Соломону собственной премудрости, он желал иметь еще и разумных советников, и потому сердца с ушами просил у Господа.
Каким же должен быть совет добрых советников? Воистину, должен быть серебряным, подобно словам Господним, о которых говорит Давид: «Слова Господни – слова чистые, серебро расплавленное, испытанное в земле, очищенное седмикратно» ( Пс. 11:7 ).
Советное слово сенаторское должно быть чисто, не ложно, без клеветы, нелукаво, нелицемерно, не льстиво, как слова тех, у кого они «мягче елея, но по сути стрелы» ( Пс. 54:22 ), а истинно, здраво, чисто как серебро, и «серебро расправленное» , то есть изрекать слово следует не сразу, как только оно придет на ум, как бы с ветра, но сначала не однажды, и не дважды, и не трижды, а и семь раз рассудить в уме, должно ли изрекать его и разумен ли будет совет тот? И так седмижды испытав в уме слово и от бесполезного излишества его очистив, изрекай его, и тогда будет слово это «чисто, серебро расплавленное, испытанное, очищенное семикратно» ; и сие – во славу имени Иисусова, в честь престола царского и всему Отечеству на пользу.
Добрых советников описал Иофор, тесть Моисеев, когда этот последний, хотя и без царских титулов, царствовал над Израилем, и описал в следующих словах Моисею: «Избери себе от всех людей мужей сильных» ( Исх. 18:21, 25 ). В другом переводе читается: избери «мужей разумных, Бога боящихся, мужей праведных и ненавидящих превозношение»; а по третьему переводу: «ненавидящих алчность», то есть не судящих за мзду, не обижающих, не грабящих.
Недостаточно сенатору, царскому советнику, быть сильным в слове и разумом и делом полезным, но должно быть и богобоязненным, а особенно в судах соблюдать правду и ненавидеть мздоимство. Говорю: соблюдать правду. Как только вспомнили грешные мои уста святую правду, тотчас узрел ум мой пророка Иеремию, где-то в горах, в пещере сидящего и о разорении Иерусалима горько плачущего, и в плаче своем произносящего слова: «Как потемнело золото, изменилось серебро чистое, рассыпались камни святилища?» ( Плач. 4:1 ).
Внемлю этим пророческим словам и вижу, что потемневшим золотом называет святой пророк царей иудейских, огорчивших Бога. Серебром называет советников царских и судей, правду погубивших. Камнями рассыпанными именует ветхозаконных архиереев и иереев, развращенную жизнь проводивших. Но так как нам предлежит здесь слово о советниках сереброподобных и о судиях, то, оставив золото и камни рассыпанные, буду говорить о серебре и спрошу: как же изменилось серебро чистое?
Сначала серебро было доброе, а потом превратилось в злое. Не попало ли то серебро в руки среброковачей лукавых, которые привыкли воровски примешивать к серебру медь и тереть чистое серебро? Нет! Было то серебро в руках среброковачей, которые к серебру не медь, а золото или серебро же прилагают, то есть мздой руки судей наполняют. И когда примешивается к серебру золото или серебро, сразу же то таинственное серебро изменяется и доброту свою теряет. Как только, говорю, мзда наполнит руки судей, тотчас же судии те, которые были «подобны серебру чистому, испытанному, очищенному семикратно» , изменяются и, погубив свою доброту, становятся злыми, творя суды неправедные.
Таковые советники и судии были в Иерусалиме, и о них-то пророк с плачем говорит: «Как изменилось серебро чистое» , то есть совет добрых? Изменился суд праведный, изменился, и из праведного стал неправедным, оправдывая виновного и невинного осуждая. Ради мзды, ради серебра изменилось серебро доброе. Усмотрев изменение серебра сего таинственного в своем сенате, царь Давид восклицал: «Лживы сыны человеческие в неправильных весах, они из-за суеты» соединяются «вместе» ( Пс. 61:10 ). То есть, как бы сказал: все вместе, точно сговорившись, суетой и мздой прельщаемые, творят неправду. Но не думаю, чтобы было такое серебро в сереброподобном сенате и магистрате христианского благочестивого Монарха. То было в древнем Иерусалиме, здесь же, снова скажу словами Давида, «слова чистые, серебро расплавленное, семикратно очищенное» .
Царский Сенат – это крепкая стена, ограждающая и охраняющая здоровье царское. И как стена города останавливает вражеские штурмы, принимает на себя пули и стрелы, охраняет целость находящихся в городе, так и сенат должен защищать царя собою, принимать на себя неприятельский натиск, чтобы царь был цел и невредим. Таковая стена воистину достойна того украшения серебряного, которым Небесный Царь невесту Свою украшает, говоря: «Если она стена, то построим на ней зубцы серебряны» ( Песн. 8:9 ).
Подобным образом и сенат царский светлый – это стена царская. Да будет же на стене этой забрало серебряное, и забрало двойное: от Царя Небесного и от Царя земного. От земного – царская милость, ибо она, как прикрытие стену, сенатора и покрывает, и украшает: как прикрытие она покрывает, и как серебряная, – украшает, ибо всякий, сподобившийся царской милости и защищается ею и украшается. От Царя же Небесного да будет тем прикрытием серебряным сила имени Иисуса Христа. Ибо какое прикрытие может быть лучше для сей стены, чем имя Христово? Оно – общая для всех защита, общий, говорю, покров, общее для всех прикрытие. Такого украшения, такой защиты в вечный покров я желаю усердно для всего сенаторского благородия при поздравлении с новым годом.
В сердечных книгах всего христианского воинства новое имя Иисусово пусть написано будет на новый год киноварью, киноварью самой Крови Иисуса Христа, при обрезании пролитой. Новый год – это как бы книга, и только один Бог, «исчисляющий множество звезд и всем им имена нарекающий» ( Пс. 146:4 ), знает, сколько в ней будет записано людей, которые естественным человеческим рождением войдут в жизнь, или от жизни этой перейдут в жизнь вечную. И как в книге первая буква пишется киноварью, так и в книге нового года первые письмена пресвятого имени Иисусова написаны как бы киноварью – Его Кровью.
Все Отечество царства христианского – это также как бы книга, в которой мысленные письмена так же многочисленны, как люди в нем. И как в книге начальные письмена бывают киноварные, так и в Отечестве христианского царства стоят в начале рыцари, воюющие против супостатов, защищающие христианское Отечество от варварских нападений, стоят, как бы киноварью окрашенные, кровью своей обагренные, не жалея проливать кровь свою за Христа, за Церковь , за Государя своего и за все христианство. Воистину письмена эти – киноварные, достойные быть записанными в вечных книгах жизни, в начале рядом с начальствующим там мученическим ликом.
Спрашивали некогда при греческом царе Никифоре: как нужно мыслить о спасении тех, которые на бранях за честь Божию и царскую и за целость христианства умирают? И разрешили вопрос этот так: если великое дело – умереть за одного человека, по словам Господа: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» ( Ин. 15:13 ), – то тем более великое дело – умереть за Бога и за Царя, то есть Помазанника Божия, и за все множество верных. Поистине, «нет больше той любви» , и они достойны венца мученического, как это и указано было во время бывшей некогда брани великого князя Димитрия с нечестивым Мамаем, ибо тогда были усмотрены сходящие с высоты венцы на полк православных воинов, храбро сражавшихся, которые, «подвигом добрым подвизались» ( 2Тим. 4:7 ), души свои за всех полагали. Такова честь и надежда у Господа Бога для воинства христианского, только бы сами они не теряли спасения своего какими-либо злыми делами!
К великому проповеднику покаяния, святому Иоанну Предтече, проповедовавшему покаяние во всей стране Иорданской, отовсюду приходили многие и поучались добродетели. Пришли к нему и воины, говоря: «А нам что делать?» И он отвечал им: «Никого не обижайте, не клевещите, и довольствуйтесь своим жалованьем» ( Лк. 3:14 ). Три заповеди этот великий учитель, святой Иоанн Предтеча, дал воинам: не обижать, не клеветать и быть довольными своими жалованьем. И прежде всего: никого не обижать, ибо обычно и как бы по природе свойственно воинам обижать других. Не даром где-то сказано: если где-либо услышишь рать, не проходи там, ибо не успокоятся, пока не сотворят зла. Для сидящих дома написан закон: «Не убивай, не кради» и прочее ( Мк. 10:19 ), а для ушедших на рать в полки как бы уже не существует закона; не спрашивай о нем.
Здесь вспомню о скрижалях Моисеевых: повелел Бог Моисею истесать две скрижали каменные, и истесал пророк, и принес их к Богу. Пишет Бог на сих скрижалях закон перстом Своим так: «Не убей; не укради; не прелюбодействуй; не лжесвидетельствуй; не пожелай чужого» и прочее ( Исх. 20:13–17 ). Взяв написанные Богом скрижали, сходит Моисей с горы к полкам израильским и слышит голоса ликующих, видит скачущих вокруг тельца; разгневался и бросил скрижали на землю, и разбились скрижали (см. Втор. 9:17 ).
Как же они разбились? Разбились пополам, вдоль, и отпала та часть, на которой было написано «не», «не», «не». Другая же часть без «не» осталась особо, со словами: «убий, укради, прелюбодействуй, лжесвидетельствуй, пожелай» и прочее. Почему так? Потому, что, когда разбились скрижали, отпала от каждой заповеди частица «не». Пришлось Моисею сделать и написать другие скрижали. А развращенные и особенно военные люди, думаю, найдя те разбитые скрижали, которые без «не», скрыли их у себя и даже доныне их держатся, убивая, грабя, прелюбодействуя, лжесвидетельствуя, желая чужого, обижая ближних.
О, если бы не было этого препятствия к спасению воинов, поистине нужно бы считать их в числе мучеников, полагающих душу свою за Христа и людей Христовых!
Пусть же отныне на новый год обновят они свои ветхие нравы, пусть переменят зло на добро, помня о новом имени Иисуса Христа, и ради него да воздержатся от всякого зла и да стремятся ко всякому доброму делу, всегда нося в уме и в сердце имя Иисусово и не щадя проливать до последней капли кровь свою за это имя. И этим же именем всесильным, как крепким оружием, пусть побеждают врагов не только видимых, но и невидимых, как советует святой Иоанн Лествичник : «Именем Иисусовым поражай супротивников, ибо более крепкого оружия ты не найдешь ни на небе, ни на земле». И святой Петр говорит: «Нет иного имени, данного человекам, которым подобает спастись, только имя Иисусово, пред которым всякое колено кланяется небесных, и земных, и преисподних» ( Деян. 4:12 ; Флп. 2:10 ).
Чем бы написать мне новое имя Иисус-Христово на новый год в сердечных книгах духовного чина, преосвященных архиереев, архимандритов, игуменов, протопресвитеров, пресвитеров, пастырей словесных овец Христовых?
Недоумеваю. Написал бы простыми чернилами, так как мы черные одеяния, духовные, носим, но боюсь, чтобы кто-нибудь из наших не прогневался на меня, сказав: не всегда же мы в черном ходим; вне церкви черные, а в Божественном алтаре и златотканные носим одеяния; иногда же и вне церкви надеваем не нищее рубище, хотя и черное, а бархат или объяр (шелковая ткань), или что другое подобное и драгоценное. Не пиши и нам имя Иисусово простым чернилом. Думаю, чем же мне написать бы им это имя? Вспоминаю, что в книге Сираха уподобляется духовный чин радуге небесной: «Как радуга, – говорит он, – светящаяся на облаках в день дождя» ( Сир. 50:7 ).
Итак, цветами и красками этой дуги да напишется пречестное и всесвятое имя Иисуса Христа в сердцах лиц духовных. Здесь же пусть вспомнится, как пример, святой Василий Великий всему духовному чину, а особенно инокам, всегда «носящим в теле мертвость Господа Иисуса» ( 2Кор. 4:10 ), чтобы написать имя Иисусово чернилами.
У всех вообще христиан да напишется имя Иисусово белилом, то есть чистой, как белило, совестью, убеленной от грехов покаянием. Аминь.