О предносной архиерейской лампаде

В старое время на Руси провожали ли торжественно архиерея к богослужению из крестовой в храм, встречали ли только во вратах последнего, совершали ли с ним и при нём разные входы и выходы на службах, стоял ли он на своём святительском месте, участвовал ли в крестном ходе или другой какой церковной процессии, почти всегда в этих случаях перед ним держали или, лучше сказать, носили возжённую лампаду – свечу на более или менее значительных размеров подсвечнике 1 . Употребление её в богослужебном обиходе московских патриархов было чаще, чем в литургической практике остальных древнерусских святителей. В преднесении лампады святейшие нередко, например в дни праздничные, хаживали на верх к государю, а в Большом Успенском соборе она возжигалась у места патриаршего, иногда даже в отсутствие за службой самого первосвятителя. В так называемые „хождения, встречи и стояния“ наших иерархов со славой предношение и держание лампады входило в качестве существеннейшей составной части. „Преосвященного встречали со славой, всенощную стоял со славой на месте“, – говорится в Чиновнике Нижегородского Преображенского собора 2 . В объяснение последнего нужно заметить, что в старину у нас в известные моменты перед иерархом, слушавшим службу в мантии с своего архиерейского вне-алтарного места, имели обычай держать посох и возожжённую лампаду, как это в торжественных случаях до сих пор делается на востоке. На интересовавший патр. Никона вопрос: „когда свещеносцу следует возжигать лампаду перед иерархом, намеревающимся идти в церковь “, – Константинопольский патр. Паисий I отвечал, что делать это приммикирий должен „тотчас же в самом начале всякого чинопоследования для того, чтобы архиерей всегда приходил первый, как столп огненный, руководящий нового Израиля в землю обетования, в горний Иерусалим. На вечерни зажжённая свеча, писал Паисий в своей грамоте к патр. Никону, стоит до тех пор, когда хор начнёт петь: Господи воззвах , и когда дойдёт до слов: вонми гласу мо – ления моего , лампадарий, сделавши поклон вместе с канонархом, который стоит близь него, чтобы выступить вовремя, удаляется вместе со свечой, поскольку ветхий свет уступает своё место новому. Равным образом и на утрени тотчас же удаляется, как скоро архиерей станет на кафедре, и затем снова зажигает свечу на хвалитех и стоит она до самого конца утрени в ознаменование того, что явися благодать Божия спасительная всем человеком ( Тит.2:11 ). На литургии же, когда архиерей не священнодействует, зажжённая свеча стоит до тех пор, когда скажут Благословенно царство , и потом снова зажигается во время причастна и стоит зажжённой до конца; по окончании же литургии сопровождает архиерея до кельи его. Если же архиерей сам литургисает, то зажжённая свеча стоит дотоле, пока архиерей войдёт в св. алтарь, ибо говорит Писание: вы есте свет миру ( Мф.5:4 ) 3 . Со временем сократилось число случаев держания и ношения лампады перед архиереями, но и теперь, наряду с посохом, последняя составляет одну из видных принадлежностей в торжественной обстановке архиерейской службы. Можно сказать, что, начав появляться относительно реже, предносная лампада получила как бы большее значение в отношении церемониальности. Наш Архиерейский чиновник ношение её перед святителем, при провождении его из кельи в храм, прямо связывает с временем праздничным: „В прочие же дни кроме великих праздников примикирий с лампадой не приходит в дом архиереев..., но во вратех храма сретает архиереа со диаконы“ 4 . давно сделавшись церемониальной принадлежностью, предносная лампада совсем утратила теперь своё первоначальное назначение. О ближайшей причине, её вызвавшей, совсем забыли, и люди книжные в речах о ней не идут далее выяснения символики её. Носимая перед архиереем возожжённая лампада, по словам наших отечественных и древних восточных литургистов – экзегетов, означает и сияние благодати, в нём пребывающей и через него подаваемой другим, и дар его учительства, распространяющего свет богопознания между пасомыми, и светлую, чистую жизнь самого святителя 5 . Объясняя подобным образом духовное знаменование предшествующего архиерею светильника, они совсем не касаются вопроса о происхождении последнего. Ношение возожжённой лампады перед епископом по началу своему нам представляется совершенно аналогичным с хождением екклисиарха или диакона с горящей свечой перед священно служащим во время каждения, например, на вечерне всенощного бдения и в некоторых других случаях. Там и здесь горящий светильник вызывался сначала одной и той же причиной – нуждой освещения пути. В первые века церкви христиане, преследуемые нередко язычниками, помимо определённых, от евреев унаследованных сроков молитвы, весьма часто сходились для неё глубокой ночью или же ранним утром (ante lucem) и в этих предрассветных собраниях совершали евхаристию и другие свои священнодействия 6 . Осветить при этом путь предстоятелю, шедшему служить, было почти столь же необходимо, сколько и сами молитвенные храмины, и катакомбные крипты с их извилистыми и мрач- ными ходами, как позднее необходимо стало с помощью особого церковного служителя или гражданского блюстителя порядка очищать для архиерея дорогу, устраняя с неё народ. В некоторых даже позднейших уставах воскресной службы предписывалось, и вероятно по воспоминанию о старом времени, возжигать лампаду перед митрополитом, когда он шёл к вечерне и утрене, но не к обедне, когда не было нужды в освещении 7 . На такое происхождение и первоначальное назначение лампады хотели, по-видимому, указать и образом сравнения, заключённым в словах: Тако да просветится ( λαμψάτω , воссияет) свет Твой пред человеки …“, произносимых протодиаконом, по окончании облачения архиерея на литургии. В этом образе высказывалось желание, чтобы архиерей служил для пасомых на пути к Источнику света тем же, чем была некогда для него самого среди ночного или подземного мрака горевшая лампада. Одна была последняя или их было несколько, – не имеем вполне определённых сведений от древнейшей эпохи; вероятно то или другое число предварявших шествие архиерея светильников, как и материал их, определялись обстоятельствами времени и положением церковной общины. Блаж. Феодорит в своей Церковной истории (V, 34, 26) рассказывает, что „Златоустого еще жива суща, из изгнания первое возвращающася, весь люд срете, из воска свещи предвжегше“ 8 . И случай подобной встречи епископа со множеством светильников не был единичный в древней церкви 9 . В штате Иерусалимского патриарха VIII–IX в., по указанию одного латинского памятника 10 , значится двенадцать монахов, ходивших перед ним со столькими же свечами (monachi XII, qui cum cereis autcecdunt patriarcham XII). Это, с одной стороны, наводит как будто на мысль, что светильники носились иногда перед архиереем в довольно большом числе; с другой – невольно напоминает нам древнерусских пламенников или огненников, которые, в числе 12, 8, 6 и 4-х, для большей торжественности сопровождали к царю, в патриаршую крестовую и соборный храм новоизбранных патриархов, митрополитов, архиепископов и епископов 11 и являлись как бы отдалённым эхом древне-церковных порядков. Но всё это были особые, исключительные, можно сказать; случаи употребления значительного числа светильников при встречах и шествиях архиереев; обычно предшествовала им одна лампада и только по большим праздникам к ней присоединялись ещё две свечи. Тот же Иерусалимский патриарх в X–XI столл. ходил к пасхальной утрене из своих покоев в храм Воскресения в преднесении креста, двух свечей и лампады 12 . С минованием естественной нужды, лампада не исчезла из богослужебной практики, но, заключая с самого начала в себе глубокий символический смысл, предуказанный в словах Христовых ( Мф.5:14–16 ), стала, как и многое другое, больше церемониальной принадлежностью архиерейской службы, но сначала далеко не всех восточных владык. Вальсамон рассматривал предношение лампады, как служебное преимущество, которым пользовались в его время и только в пределах своей епархии патриархи, автокефальные архиепископы: Болгарский и Кипрский и некоторые немногие митрополиты 13 , получавшие это право от самих царей путём пожалования. Как и почему возожжённая лампада, вызванная первоначально одинаковой для всех епископов нуждой, сделавшаяся с давних времён символом их духовного путеводительства, стала предноситься на востоке и в землях югославянских только перед некоторыми владыками, хотя все они одинаково, по заповеди Христовой, должны светить людям своей жизнью и учением, – в ответ на это можем высказать лишь одну более или менее вероятную догадку. Во время некоторых церемоний во дворце и торжественных выходов из него византийского императора особый чиновник ( λαμπαδάριος ) держал или нёс перед ним своего рода драгоценный подсвечник, так называемый дивамвул с возожжённой лампадой, края которой были окрашены киноварью, а средина позолочена через петалий, с тремя красными крестиками на ней 14 . Трудно объяснимое с своей лексической стороны название дивамвула употреблялось иногда и для обозначения предшествовавшей патриарху лампады, хотя последняя чаще называлась: μονοβάμβουλον, μονάμπουλον 15 . Дюканж думает, что обозначаемая последним термином лампада служила в менее торжественных случаях, а дивамвул появлялся в более торжественных 16 . Вальсамон, отождествляя лампады цариц с патриаршими, сопоставляет те и другие с царскими и полагает различие между ними лишь в том, что царский дивамвул опоясан был по своему стержню двойными золотыми, как бы сказать, венцами, а лампады цариц и патриаршие окружались одной коронкой 17 . Знаменитый ка- нонист видит в дивамвуле символ совмещения в лице императора двух властей – светской и духовной, пользуясь которыми он не только должен был научать своих подданных, подобно патриарху, но и располагал ещё внешними средствами для распространения своего учения, мог воздействовать не только на их души, но и тела 18 . Для нас важны в данном случае и сам факт ношения дивамвула перед императором и ещё более сопоставление его со стороны устройства и символического значения с патриаршей лампадой 19 . Представлял ли из себя дивамвул остаток от ношения факелов перед римскими августами в разного рода процессиях, как не без основания объясняют некоторые учёные его происхождение, или же здесь имело место и некоторое влияние обстановки службы патриаршей на придворный византийский церемониал, – это вопрос спорный и в настоящем разе довольно безразличный; важно было ношение дивамвула перед императором, особа которого простую обрядовую деталь превращала в особый служебный прерогатив, которым и не преминули воспользоваться, как одним из видов царского пожалования только высших и почётнейших лиц церковной иерархии. С постепенным ослаблением царской власти в Византии число иерархов, пользовавшихся правом предношения лампады, всё возрастало, а ко времени совершенного прекращения её это служебное преимущество стало, по-видимому, достоянием всех восточных архиереев. Некоторые греческие уставы XV века, излагая последование воскресной вечерни и утрени, говорят без ограничения, что перед исхождением митрополита из своей кельи к той и другой службе остиарием или кем-нибудь другим из церковных и архиерейских слуг зажигалась лампада в моновамвуле 20 . Симеон Солунский выясняет смысл ношения последней в отношении к лицу всякого архиерея без различия. О хождении „свещеносца с лампадой, горящей святителевой“ и двух подъяков со свещами перед митрополитом упоминают изредка и русские литургико-канонические памятники XV– XVΙ веков 21 , хотя наши древнейшие обще-архиерейские служебники не содержат в себе указания на предношение лампады и говорят лишь об участии подъяков с двумя светильниками или свечами в провождении святителя из кельи в храм или же только во встрече его при дверях последнего 22 . В соборных и Архиерейских чиновниках XVII–XVIII столл. предносная лампада трактуется уже, как необходимая принадлежность в обстановке службы всех без различия архиереев 23 . На Московском соборе 1675 года, нарочито рассуждавшем о служебных преимуществах высших чинов нашей иерархии, всем архиереям позволено было употреблять в своей области лампаду при священнослужении и ходить в преднесении её с пением и звоном в храм 24 . Весьма немно- гим из наших иерархов предходит теперь примикирий с „великой лампадой возожжённой“, при отправлении их из кельи, так как очень немногие из них продолжают жить подле своего кафедрального храма, но обычно всех наших владык встречают к службе с лампадой и дикиротрикириями, заменившими, вероятно, те две больших свечи, с которыми ходили к службе древнерусские святители по большим праздникам и Иерусалимский патриарх с давнего времени к пасхальной утрене. В очень редких случаях в настоящее время восточные и славянские деспотисы ходят к вечерне и литургии, предшествуемые лампадой и дикиротрикириями; даже патриархи обычно обходятся без них, но во время совершения самых служб: вечерни, полунощницы, утрени и литургии „святителева“ свеча как прежде нередко ставилась, так и теперь в известные моменты возжигается перед патриархом, находится ли он среди церкви или на своём вне-алтарном троне. А это неоднократное возжжение лампады на службах, преимущественно в начале и в конце их, не о том же ли говорит, что она была вызвана к жизни впервые потребностью в свете, освещении, соображениями практическими, но не символическими? Со временем последние взяли перевес над первыми: лампада превратилась в символ, стала наглядным выражением мысли, что лица, перед которыми она носится и держится, суть „светочи благодати, светильники веры и пламенники благочестия“ 25 или по крайней мере должны быть таковыми по своей идее. Угасали эти светильники, но свет от их учения и добродетельной жизни продолжал, предполагается, светить остававшейся после них пастве. Образным выражением этого служил, а в некоторых местах востока и доселе служит обряд поставления возожжённой лампады у ног умершего святителя в месте его последнего упокоения. По величине, ценности материала и отделке архиерейские лампады, как и некоторые другие утвари, богослужебные одежды и вообще принадлежности, по крайней мере в XVII веке, у нас на Руси подразделялись на три разряда: на большие или великие, средние и малые или меньшие. Так, например, в „Книге записной облачением и действу“ патр. Никона, под 14 августа 1656 года, замечено, что на вечерне в этот день „лампаду держали среднюю ..., а на всенощном лампаду и стул болшое ставили и орлец“; под 8 мая: „стул и подушка воскресное, ковёр на месте меншей, лампада воскресная (Рукоп. Моск. Синод. библ. № 93 л. 38 об., 59 об. – 60, 82). В образец этих предносных лампад можно указать на две лампады: одну, сделанную по благословению патр. Филарета в 1622 году, другую – устроенную велением патр. Адриана в 1692 г. Описание обеих и фотографическое изображение первой из них в Указателе Моск. патриарш. ризницы преосв. Саввы , стр. 35–36 и табл. XII, изд. 5. Μ. 1883 г. О лампадах Новгор. Софийск. собора в Археологич. описан. древн. в Новгороде архим. Макария, ч. II, 236–237. Выражению: шёл со славой, во славе , впервые встречающемуся в Чиновниках и других памятниках XVIII века (Чиновники: Холмогорск. соб.. стр. 235, Нижегородск. Преображ. соб., по Указателю под словом: прихождение; Летописи Двинской стр. 163. Μ. 1899. Арханг. Епарх. Вед. 1894 г., части неофиц. стр. 213), в уставах и записях нашей соборной службы XVII стол. соответствует термин: шёл с провожением и пением , т. е. в сопровождении многих лиц, в преднесении лампады с двумя большими свечами и при пении певчими тропаря храмового или дневного святого, или девятой песни канона, или так называемого славника – стихиры со славой , на Слава Отцу и Сыну и св. Духу... Отсюда, нам думается, образовалось и само выражение: ходит архиерей со славой , по аналогии со многими другими богослужебными выражениями, в которых фигурирует весьма употребительный в литургическом языке термин: Слава (См. для примера Чиновн. Холмогорск. соб. стр. 191, 224, 236; см. Дмитриевского Описан. литургич. рукописей прав. востока ч. I, Τυπιϰά , стр. 533, 559, 565, 604, 867, 870). Христ. Чтен, 1881 г. ч. I, стр. 540–541; сн. Арсения Суханова Проскинитарий, стрр. 232. 238. 243. 248. 249 и др. Лицо, носящее лампаду, называется теперь лампадчиком; в старое время её носил подьяк. В записях служб патр. Никона помечено, что в 1657 году 21 декабря после обедни и 24-го после вечерни его провожал в дом „токмо един лампадар до лесницы н, проговоря: Тон деспотин“, возвратился в соборную церковь , „а великий архиерей, обращся, осенил на все страны“ (Рукоп. Моск. Синод. библ. № 93 л. 94, 95 об.). В Греции лампаду перед архиереем носили разные лица: лампадарий, депотат, остиарий, примикирий, но преимущественно лампадоношение лежало на обязанности последнего. Примикириями в Византии назывались вообще первые, начальные лица в гражданских и церковных чинах: были и секундикирии – вторые должностные лица. Из церковных примикириев назовём: начальника нотариев и первого из чтецов ( ὁ πριμμιϰήριος τῶν ἀναγνωστῶν ). Название: πριμμιϰήριος производят от primus и cera – свеча (= primicerius). Но нельзя ли производить от primus и ϰύριος . Пишется это слово и так: πριμμιϰύριος . Дюканжа Glossarium graec. sub. vocc. δεποτάτος, λαμπαδάριος, πριμμιϰήριος . Преосв. Вениамина Новая скрижаль, стр. 146, изд. 15. СПб. 1891. Симеона Солунского De sacra liturgia, cap. 80, – Миня Patr. graec. t. 155. col. 257; русск. пер. в Писаниях относящ. к истолк. богослуж., т. II, стр. 98–99. Деян.20:7–8 ; Извлечение из письма Плиниева у Смирнова Ф., Богослуж. христ. со врем. Апост. стр. 40 прим. 2; сн. Евсевия H. Е. lib. III сар. 33, русск. пер. I, 169–170; Тертуллиана De corona milit. с. 3; Творен. Киприана в русск. пер. I. 348–349; II, 216–219 и др. Дмитриевский , Τυπιϰά , стрр. 164, 165, 167. Амвросия Ист. Иер. Росс., ч. I стр. 330. Гоара Εὐχολογ р. 315. Обычай употреблять зажжённые светильники в разного рода процессиях в старой Византии был довольно распространён. В знак почёта и для выражения радости свечи возжигались при встречах императоров, прославившихся военачальников и других знаменитых мужей. См. для примера Летопись Византийца Феофана в перев. Оболенского и Терновского , стр. 150, 242. Commemoratorium de casis Dei vel monasteriis у Тоблера в ero Itiner, et description., vol. I pars. II, p. 301; сн. Чин службы св. мѵра по древнейшему уставу Иерусалимск. церкви в изд. Пападопуло-Керамевса стр. 102; у Дмитриевского стр. 98. Амвросия Истор. Российск. Иерархии, ч. I стр. 316, 318–319. 830; сн. А. А. Э. I, 158, 298; IV. 6; Дополн. Акт. Истор. V, 146, 150. Παπαδοπούλου-Κεραμέως Ἀνάλεϰτα Ἱεροσολυμιτιϰῆς σταχυολογίας τομ. β' σελ. 189; сн. Дмитриевского Богослуж. Страстн. и пасх. седмиц, стр. 182–184. Ῥάλλη ϰαὶ Πότλη, Σύνταγμα IV, 544–545. Тὸ διβάμπουλον μεϑ’ ἡμμένης λαμπάδος.., ἧς δὴ λαμπάδος τὰ μὲν ἄϰρα εἰσὶ διὰ ϰινναβάρεως βιβαμμένα, τὸ δὲ μέσον διὰ πεταλίου ϰεχρυσώμενον, ἔ χοντος σταυροὺς ἐντὸς ϰὺϰλῳ ϰοϰϰίνους. Codini Curopal. De Officiis, cap. VI, p. 45. Edit. Bonn. Из нескольких мнений, предложенных в объяснение значения слова διβάμπουλον, διβάμβουλον и приведённых в комментариях Гретзера и Гоара к Кодину (Там же, стрр. 148–149, 275–277), наибольшей определённостью отличается то, по которому дивампул (= duplex ampulla) был двусветильник, а моновампул (= simplex ampulla) – односвещник. Но такое объяснение не мирится с вышеприведёнными словами Кодина, в которых ясно идёт речь об одной лампаде или свече, отличаемой при том же от дивампула, служившего для неё поставом, и не согласуется с нижеследующим описанием той же утвари у Вальсамона: Αἱ λαμπἀδες μὲν τῶν βασιλέων διττοῖς διαχρύσοις περιζωννύονται στεφανώμασι, τῶν δὲ πατριαρχῷν ϰαὶ τῆς αὐτοϰρατορίσσης ἑνὶ ϰαταϰυϰλοῦνται ϑριγϰωματι. Ῥαλλη ϰαὶ Πότλη, Σύνταγμα , IV, 544 сн. 545. Дюканжа Glossarium graecit. s. voce διβαμβουλον . Не были ли эти окружения или ободы вокруг оправленного в дорогой металл древка дивамвула в виде обращённых краями вверх неглубоких блюд или чаш, устроившихся первоначально с той же целью, что и розетки вокруг свечей на современных люстрах и подсвечниках, и превратившихся потом в венцеподобный орнамент? Ῥαλλη ϰαὶ Πότλη, Σύνταγμα , IV, 545. Кодин , кратко объясняя смысл ношения царём креста, акакии (мешочка с прахом) и некоторых одежд, прямо говорит (De officiis cap. VI, р. 51), что лампаду носят перед ним по слову, утверждающему: „тако да просветится свет ваш перед человеки, яко да видят ваша добрая дела и прославят Отца вашего, иже на небесех“ ( Мф.5:16 ). Дмитриевского Τυπικά , 164–165. Русск. Ист. Библ. VI, 449; Чиновник Новгородск. Софийск. соб., стр. 247–249. Описан. рукоп. Моск. Синод. библ. А. В. Горского и К. И. Невоструева III, 1 стр. 92; сн. №№ 367, 370 и 377. Чиновники: Новгор. Соф. соб. стрр. 1, 17, 28 и др., Холмогорск. Преображ. и Нижегородск. Преобр., по Указателям, под словами: лампада, лампадчик. Амвросия Ист. Российск. Иерархии, ч. I стрр. 319. 330. 337. Неизвестно, когда именно и кем дана была одно время привилегия архимандритам Киево-Печерского монастыря употреблять в священнослужении вместе с прочими архиерейскими отличиями и „лампаду или примикирий“ (Там же, стр. 355–6). Но нечто подобное имело место и на востоке, где настоятели некоторых монастырей ходили в храм и трапезу и исходили из них в торжественных случаях в преднесении двух лампад и в сопровождении братии. Воспроизведение одной из подобных процессий, сделанных Григоровичем – Барским в лавре св. Афанасия на Афоне, дано у Beylié в L'habitation Byzantine, р. 66. Весьма вероятно, что игумены и архимандриты подражали в этом случае архиереям, к которым в известных отношениях они могли приравнивать себя. Им, как пастырям избранного стада, приходилось тоже светом своей добродетельной жизни путеводить последнее ко Христу (Дмитриевского Τυπικά , стрр. 755, 765–766. 792–793 и др.) и чаще, чем кому-либо другому из иноков, могло приходить на память восприятие горящей свечи при пострижении–один из знаменательнейших обрядов последнего, сопровождаемый словами: „Тако да просветится свет ваш“... Гоара Εὐχολογ . pag. 480. 514: Дмитриевского Εὐχολογια . стрр. 646, 665, 799 и другие. Сократа Церк. Ист. русск. пер. стр. 337, 364. Вам может быть интересно: