Гимн 47. О богословии и о том, что не изменившемуся чрез причастие Св. Духа и не сделавшемуся с познанием Богом по усыновлению непозволительно учить людей (вещам) Божественным 336 .

Кто утешит скорбь сердца моего? сказав – скорбь, я показал любовь (πόθον) к Спасителю. Любовь же эта есть действие Духа, или лучше существенное Его присутствие, ипостасно (ἐνυποστάτως) видимое внутри меня, (как) свет. Свет же этот несравним и весь невыразим. Кто отделит (и разлучит) меня от чувственных (вещей), от которых я избавился однажды и скрылся от них, ставши вне мира 337 ? кто даст мне тишину и спокойствие от всего, дабы я насытился красотою и созерцанием Того, непостижимость Которого воспламеняет (во мне) эту любовь (τὸν πόθον)? ипостасная же любовь (ἐνυποστάτος πόθος) есть несколько постижимое [в Нем]. Ибо любовь (ἀγάπη) есть не имя, но Божественная сущность, сообщимая и непостижимая и совершенно Божеская. Сообщимое постижимо, а что выше его, то – никоим образом. Поэтому я и сказал тебе, что та любовь (τὸν πόθον) постижима и что она ипостасна, как сообщимая и постижимая. Ибо все постижимое и сообщимое есть, конечно, сущность ипостасно сообщимая и точно также постижимая, так как не имеющее сущности и есть ничто и называется (ничем). Божественное же и несозданное естество пресущественно, так как оно превосходит сущность всего тварного; называясь пресущественным, оно однако имеет сущность (ἐνούσιος) и ипостась (ἐνυποστατος), будучи мыслимо превыше всякой сущности и совершенно несравнимо с тварной ипостасью, ибо оно все неограниченно по природе. Не ограничиваемое же как ты назовешь ипостасью? а не имеющее ипостаси есть ничто; как же оно сообщимо мне? Если же ты не веришь, то я приведу тебе свидетелем Павла, утверждающего, что и то и другое верно. Ибо когда он говорит, что имеет внутри Христа, говорящего и вещающего ему Пресвятым Духом, то утверждает, что Божество сообщимо и ограничиваемо, Которое (однако) соприсутствовало в нем неограниченно и непостижимо. Когда же представляет обитающим во свете неприступном и свидетельствует, что Оно никогда не было видимо человеком ( I Тим. 6, 16 ); тогда показывает неограниченность (Его) и непостижимость. Ибо как он приобщился или всецело прикоснулся того, Кого никто из людей никогда не видел? – никоим образом, конечно, – скажешь ты мне, если ты не желаешь спорить (со мною). Когда же опять он говорит тебе: «Бог (древле прежде) рекий из тьмы свету воссияти, иже воссия» внутри меня ( II Кор. 4, 6 ), то какого иного Бога, скажи, дает разуметь тебе, как не Того, Который обитает во свете неприступном, и Которого никоим образом никто из людей никогда не видел? Ибо Сам пресущественный, будучи исперва несозданным, воспринял плоть и видим был для меня сотворенным, Сам всего меня, (Им) воспринятого, дивно обожив. Веруешь ли этому, скажи мне, и ничуть ли не сомневаешься? Итак, если Бог, соделавшись человеком, как веруешь ты, обожил меня – человека, которого Он воспринял, то я, соделавшись Богом по усыновлению, вижу Бога по естеству, Того, Кого никто из людей никогда не мог, да и совершенно не может увидеть. Те же, которые восприняли Бога делами веры и, быв возрождены Духом, наименовались Богами, видят Его Самого – Отца их, всегда обитающего во свете неприступном, имея Его обитателем, живущим в них самих, и сами (взаимно) обитают в Нем – совершенно неприступном. Это есть истинная вера, это дело Божие, это печать христиан, это Божественное общение, это сопричастие и Божественный залог, это есть жизнь, это царство, это одеяние, это хитон Господень, в который облекаются крещающиеся верою, не в неведении, говорю тебе, и не в бесчувствии, но чрез веру с чувством и знанием, чтобы ты не сказал, что я (лишь) верую, что облекся во Христа. Я не говорю: веруй этому, но дело веры (и утверждение веры, и правое исповедание веры) 338 и несомненное совершенство [полноту] веры имей, оттого что ты с чувством и знанием облекся во Христа, сияющего, блистающего славою Божества и в яснейшем свете всего тебя изменяющего, (между тем как) ты неизменно остаешься двояким из того и другого: по усыновлению – Богом, по природе же весь являешься (ничем иным, как) человеком. Когда же ты соделаешься таковым, как сказал я тебе, тогда приди и стань с нами, о брате мой, на горе Божественного ведения и Божественного созерцания, и мы услышим вместе Отчий глас. Увы, насколько лишены мы Божественного достоинства! насколько удалены от жизни вечной! Сколь небо отстоит от земли преисподних и несчастным образом некогда там удержанных, настолько или даже еще более все мы поистине отстоим от достоинства Божия и Божественного созерцания, хотя, сверх ожидания, говорим, что обитаем с Ним и имеем в себе пребывающим и обитающим всего Того, Кто живет в неприступном свете; и сидя в преисподней, хотим (еще) философствовать о том, что над землею и на небе, и превыше небес, как точно знающие, и рассказывать (о том) всем и называться знатоками (γνωστιχοί) 339 и основательными богословами и таинниками неизреченных (откровений), что и есть, конечно, признак бесчувствия. В самом деле, неужели не бесчувствен и даже более того тот, кто, родившись несчастно в преисподней и обитая в совершенном мраке настоящего мира, и не узрев света будущего века, который совершенно воссиял на земле и непрестанно сияет, утверждает, что знает и разумеет то, что на небе, и видит все тамошнее, и прочих (тому) учит? Ибо подобно тому, как слепец, захотевший спорить со зрячими и утверждать, что эта монета – медная, и эта печать (кого-то) другого, [а не царя], и (вычеканенные) на монете буквы означают то-то и то-то, поистине был бы необычайным чудищем для слышащих и видящих, что монета эта – золотая и весьма звонкая, и печать поистине царская, показывающая (ничуть) неподдельный образ царя, а начертание означает его имя; так (то же самое) и с нами бывает, но мы не допускаем, чтобы нечто (подобное) могло случиться, и никого не стыдимся: ни самих святых ни Ангелов, сверху взирающих на наши (дела). Но на нас исполняется слово Господне, говорящее, что видящие не видят, и опять слышащие затыкают скорее душевные уши, и отнюдь не слышат глаголов Духа ( Мф. 13, 13 ). Хотя телесными, плотскими ушами они и слышат, но духовные уши сердца имеют покрытыми, и совершенно не могут слышать Бога. Ибо они никоим образом не в состоянии снять с самих себя покрывала гордости и нечувствия, потому что сами на себя возложили его добровольно и хотят (иметь) очи и уши покрытыми, и потому думают, что видят и слышат. Если же кто скажет им, послушайте, чада мои, снимите покрывало с сердец ваших ( II Кор. 3, 15 ), то они раздражаются за эти самые слова, что он назвал их не отцами, но чадами, и возымев к нему от этих слов (тем) большую ненависть, не могут понять находящуюся в них страсть, лучше же – страсти, помрачающие ум и сердце и удаляющие от Бога уже воспринятых (Им). Рабы самомнения и гордости, добровольно ставшие (ими) и отдавшиеся в плен, они всегда исполняют свою волю; оставив Божии законы, они сами себе суть закон, и не Богу, но себе самим они служат, о дерзость, вместо славы Божией ища своей (славы) и стараясь создать ее всякими делами и способами. Итак, слава Христова есть крест и страсти, которые Он подъял ради нас, дабы нас прославить. Но они не хотят этого претерпеть, как Он претерпел, и отказываются сделаться причастниками славы Божией 340 , предпочитая, о нечестие, славу от людей, и избирают добровольное отлучение от Бога. Но Ты, Христе мой, избавь надеющихся на Тебя от гордости и скверного пристрастия к суетной славе, и соделай причастниками Твоих страданий и славы, и сподоби нас быть нераздельно Твоими ныне и в будущие веки веков. Аминь. В л. п. 37 глава: в П. р. по оглавлению это 52 слово, которое, конечно, утрачено. В л. п. – quando mundum eub pedibus habui – когда мир y меня был под ногами. Слова к скобках взяты из л. п., где прибавлено; et fidei confirmationem, et fidei tesseram... hoc est – поясняет это слово латинский переводчик. – vi seu facultate cognoscendi praediti. Дальнейшие слова до конца гимна взяты из л. к. В греческ. же тексте творений пр. Симеона, изданном ἐν Σύρῳ 1886, за этими словами следует другая половица гимна совершенно иного содержания, чем первая, механически по какому-то недосмотру присоединенная сюда. Содержание этой второй половины ясно показывает, что это совершенно особый гимн, известный в П. р. как 54 слово, сохранившееся только в заглавии. Дабы оставить гимны до конца под тою же нумерацией, что и в вышеназванном греческ. издания, вторую половину 47 гимна ми помещаем в настоящем переводе непосредственно за последним 55 гимном этого издания, под номером 56-м. Вам может быть интересно: