Опровержение Евномия

Трактат «Опровержение Евномия» (380-383 гг.) представляет собой не только обширнейшее из всех произведений свт. Григория Нисского, но и одно из самых важных полемических произведений против крайних ариан (аномеев). По просьбе своего брата Петра, епископа Севастийского, свт. Григорий пишет сочинение, в котором подвергает разбору ответ Евномия на сочинение свт. Василия Великого «Опровержение на защитительную речь злочестивого Евномия», защищает личность свт. Василия и обосновывает учение о божестве Сына Божия и Святого Духа. Свт. Григорий написал не менее четырех трактатов, объединенных впоследствии под общим названием «Опровержение Евномия». В первых трех – он опровергает обвинения Евномия против свт. Василия Великого. В четвертом – содержится подробная критика «Исповедания веры», предложенного Евномием в 383 г. императору Феодосию. Со временем порядок трактатов так был изменен издателями, что получилось 12 книг. Свт. Григорий, вслед за свт. Василием Великим, определил Пресвятую Троицу как «единую сущность в трех лицах» (это формула, принятая II Вселенским Собором в 381 году). Он утверждает истину единосущия Троицы и осуждает Евномия за то, что тот поставил результаты своей философии выше официального учения Церкви. Согласно свт. Григорию, различия между тремя Лицами Троицы заключаются в различном происхождении их Ипостасей. Триединая природа Бога раскрывается через божественное действие (несмотря на единство Бога в Его действиях): Сын рожден Отцом, Святой Дух – исходит от Отца, и роль Отца как прародителя. Три Ипостаси относятся к отличному в Боге, а Бог есть имя единой и неразличимой сущности. Свт. Григорий был одним из первых богословов, которые в противовес Оригену доказывали, что Бог бесконечен. Его главный аргумент в пользу бесконечности Бога можно найти в данном трактате – благость Бога безгранична, следовательно, Бог также безграничен. *Название сочинения на латинском языке – Contra Eunomium Libri. Содержание Послание к Петру Севастийскому Послание Петра Севастийского к брату его святому Григорию Нисскому Послание к Петру Севастийскому Едва ненадолго улучив свободное время по возвращении из Армении, мог я заняться врачеванием тела и собрать записки, по совету твоего благоразумия составленные на Евномия, чтобы труд мой принял, наконец, вид связного слова, а слово сделалось уже книгой. Но писано у меня не против обеих Евномиевых книг, потому что не имел я столько свободного времени. Ссудивший меня этой еретической книгой, по великой нерасчетливости, скоро вытребовал себе книгу назад и не дал ни списать ее, ни заняться ею на досуге. Пользовавшись ею семнадцать только дней, не имел я и возможности сделать, чтобы в такое короткое время стало меня на обе книги. А как многие, имея сколько-нибудь ревности об истине, по распространившемуся, не знаю как, слуху, что трудился я над опровержением хульника, неоднократно приступали ко мне, то заблагорассудилось мне прежде всего твое благоразумие употребить советником в сем деле, надобно ли вверять оное слуху многих или придумать что-либо иное. В недоумение же приводит меня следующее: Евномиево слово получил я тотчас по успении святого Василия, когда сердце кипело еще от любви и сильно болело от общей утраты церквей, у Евномия же не то одно написано, что, по-видимому, служит к подтверждению его учения, но в большой части книги видна тщательность, с какою трудился он слагать злоречивые нападения на отца нашего. Поэтому, возмущенный оскорбительными Евномиевыми выражениями, и я высказал по местам некоторое раздражение и воспламенение сердца на сего писателя. Пoелику же многие, может быть, иного о нас мнения, а именно, что, по учению оного святого, навыкнув, сколько можно, скромности в нраве, способны мы быть терпеливыми к дерзким против нас до бесчиния; то убоялся я, чтобы за написанное мною о противнике читатели не почли меня, как легко раздражающегося злословием оскорбляющих, каким-то новичком; разве, может быть, признать меня таковым воспрепятствует то, что приведен я в гнев сказанным не против меня самого, но против отца. Ибо в таких случаях соблюдающий скромность не извинительнее, может быть, раздражающегося. Если же первая часть слова покажется несколько непохожей на состязание, то рассуждаю, что осмотрительный судия одобрит такую бережливость в слове. Ибо не должно было как доброе мнение о великом, подрываемое хулами противника, оставлять незащищенным, так и целое слово наполнять защищением, и здесь и там заводя о нем спор. Сверх того для рассуждающего со всей точностью и это составляет часть состязаний. Ибо так как слово противника имеет в виду две отдельные цели: и нас оклеветать, и осудить здравое учение, то посему и наше слово должно быть направлено против того и другого. Но для ясности и чтобы не прерывать связи в исследованиях о догматах вставками, содержащими в себе опровержение клевет противника, по необходимости произведение сие разделив на две части, в начале занялись мы оправданием себя от возводимого на нас, а после сего, по мере сил, вступили в спор со сказанным против догмата! Заключает же в себе слово не только опровержение еретических предположений, но также учение и изложение наших догматов. Ибо постыдным для себя и вовсе неблагородным почли мы, когда враги не скрывают того, что ни с чем не сообразно, не иметь нам смелости высказать истину. Богочестивому брату Григорию Петр желает о Господе радоваться. Прочитав письмо твоего преподобия, и в слове против ереси приметив ревность об истине и о святом нашем отце, признал я слово сие делом не твоей силы, но силы Благоустроившего, чтобы в учениях Его глаголала истина. Но как утверждаю, что защиту истины всего лучше восписать самому Духу истины, так кажется мне, что и усилие восставать против здравой веры должно присвоить не Евномию, но самому отцу лжи. И сей «человекоубийца бе искони» ( Ин. 8, 44 ), говоривший в Евномии, как видно, тщательно изощрил на себя меч. Ибо если бы не восстал он с такою дерзостью на истину, то никто не подвиг бы тебя на защиту догматов благочестия. Посему «запинаяй премудрым в коварстве их» ( 1Кор. 3, 19 ), чтобы наипаче обличилась гнилость и несостоятельность их учений, дозволил им и восставать против истины, и в пустом этом словоплетении поучаться тщетным ( Пс. 2, 1 ). Итак, пoелику начавший благое дело и совершит оное, то не ослабевай и ты, служа силе Духа, и не в половину окажи себя доблестным в борьбе с вооружающимися против славы Христовой, но подражай истинному отцу твоему, который, подобно ревнителю Финеесу, одним ударом обличения вместе с учителем пронзил и ученика. Так и ты словесною дланью вонзи с силою духовный меч в обе еретические книги, чтобы змий по сокрушении главы его не приводил неопытных в страх трепещущим еще хвостом. Ибо если по низложении первых частей сочинения окончание оставлено будет неисследованным, многие останутся при той мысли, что оно имеет еще некую силу против истины. Оказывающееся же в слове раздражение для душевных чувствилищ заменяет приправу соли. Ибо как, по словам Иова, не «снестся ли хлеб без соли» ( Иов. 6, 6 ), так слово, не приправленное таинственными Божиими речениями, было бы не поразительно и не возбуждало бы пожелания. Посему дерзай, чтобы стать добрым примером для будущих поколений, научая, как благопризнательным детям надлежит вести себя перед добрыми отцами. Ибо если бы оказал ты такое рачение против осмеливающихся подрывать доброе мнение о святом, когда продолжал он еще земную жизнь, то не избежал бы, может быть, клеветы, что оказываешься каким-то льстецом. Но теперь душевную искренность и действительность того благорасположения, какое имеешь к приведшему тебя во свет духовным рождением, ясно показывают и рачительность о почившем, и негодование на врагов его. Будь здоров. Вам может быть интересно: