225. К монаху Кесарию 160

Данное письмо, сохранившееся в полном виде только в латинском переводе и ранее приписываемое свт. Иоанну Златоусту , в действительности ему не принадлежит (вопреки утверждению дореволюционного издателя творений святителя). Оно создано с использованием подлинных творений блж. Феодорита Кирского и направлено против евтихианства. Таким образом, оно появилось по меньшей мере через несколько десятилетий после смерти свт. Иоанна и поэтому не может ему принадлежать. В письме доказывается ошибочность мнений о слиянии природ Божества и человечества во Христе при Воплощении или о превращении Его человеческой природы в Божественную. Среди прочих примеров, приведенных в опровержение этих мнений, упоминается и таинство Евхаристии. В частности, приводится ошибочное, с точки зрения православного богословия, утверждение о том, что евхаристические Дары по природе остаются хлебом и вином: «Когда Божественная благодать освятит [хлеб] через посредство священника, то он уже не называется хлебом, но достойно называется Телом Господним, хотя естество (natura) хлеба в нем остается». Использование этого примера с целью опровергнуть монофизитские заблуждения оппонентов привело автора письма к символическому пониманию таинства Евхаристии. В подлинных текстах свт. Иоанна Златоуста утверждается реальность преложения хлеба и вина в Тело и Кровь Христовы: «Не взирай, что это хлеб, не почитай, что это вино, ибо не как обыкновенная пища идет в афедрон – нет, не думай так; но как если бы ты, соединив воск с огнем, ничего бы не утратил и ничего не прибавил, так и здесь представляй, что таинство соединяется с сущностью нашего тела» (De poenit. 9). Причастник может «ныне на земле видеть не ангелов и архангелов, не небеса и небеса небес, но Cамого Владыку всего», причем «не только видеть, но и прикасаться; не только прикасаться, но и вкушать – и, вкусив, отходить в дом свой» ( In 1 Cor. 24. 5) . От Редакции «Азбуки веры» Читали мы письмо твоей честности, но читали не без слез, потому что как не плакать и не сокрушаться душевно, видя, что брат, от юности избравший монашескую жизнь и всецело посвятивший себя благочестию, внезапно пал под ударами еретиков? [Ты скажешь, конечно, что ты от заблуждения перешел к лучшему, и изъявишь благодарность доставившим тебе ту дивную книгу, которую в прекрасном письме своем ты называешь превосходной, так как она ясно проповедует, что (во Иисусе Христе) совершилось существенное стечение и богодостойное смешение божества с плотью, через что и составилось одно естество. Но это, достопочтенный мой, есть нелепость безумного Аполлинария; это – нечестивейшая ересь тех, которые вводят слияние и срастворение] – ничем не отличающееся продолжение ересей Ария, Аполлинария, Савеллия и Манеса: по их учению выходит уже, что страдание надобно относить и прилагать к божеству Единородного; но это чуждо христианам. Образумься же, возлюбленный, и возвратись опять в прежнее состояние, отказавшись от этого нечистого мнения, которое принадлежит Аполлинарию и так называемым синусиаста 161 . Нечестивые учения всегда оказывают вредное влияние на людей неповинных, которые подобно нам живут в простоте. Эта книга принадлежит учителю их Аполлинарию; ты приобрел ее себе, и дурно сделал. Помня, впрочем, прежнее житье с нами твоей честности и видя из письма любви твоей, что ты, увлекшись их безумием, впал в заблуждение не только касательно таинства домостроительства, но даже и касательно общности имен, мы решились теперь, при Божием содействии нашей немощи, представить тебе ясное изложение учения об этом – в обличение неправого мнения тех, кто доставил тебе еретическую книгу, и в исправление твоей честности. Итак, возлюбленнейший мой, когда ты называешь (Иисуса Христа) Богом, то исповедуешь в Нем то, что по естеству своему есть просто, несложно, неизменяемо, невидимо, бессмертно, неописуемо, непостижимо, и тому подобное. А называя Его человеком, ты обозначаешь в Нем то, что свойственно естеству немощному: Его алчбу, жажду, слезы над Лазарем, страх, пролитие пота, и тому подобное, чего божество чуждо. [Когда же ты называешь Его Христом, то выражаешь вместе и то, и другое в Нем: поэтому Христос может быть называем и страстным и бесстрастным – страстным по плоти, бесстрастным по божеству. То же самое, что о Христе, может быть сказано о Сыне, об Иисусе, о Господе, так как все эти имена суть общие и выражают собой оба естества], совмещение которых под ними и вводит еретиков в заблуждение, как скоро они имя Христос принимают вместо общего за собственное. Однако эти только общие имена и должно употреблять, когда исповедуешь таинство домостроительства. В самом деле, если ты скажешь, что пострадал в каком-либо смысле Бог, то скажешь невозможное – скажешь богохульство и уклонишься в нечестье манихейства и других подобных ересей; если же опять скажешь, что пострадал человек, то будет явно, что у тебя храм плоти – храм пустой. Без обитающего же храм не может и назваться храмом, так как тогда он уже и не есть храм. Но, может быть, скажут: «Каким же образом Господь сказал: «теперь ищете убить Меня, Человека, сказавшего вам истину, которую слышал от Бога» ? ( «ныне же ищете Мене убити, человека, иже истину вам глаголах , юже слышах от Бога» ) ( Ин.8:40 ). Верное и совершенно точное выражение: от обитающего в Нем Божества Он не перестал быть человеком и, желая указать естество, подверженное страданию, употребил имя «человек», так как Христос есть и Бог и человек – Бог по бесстрастию, человек по страстности. Один Сын, один Господь – без сомнения, один и тот же Он, обладая в соединенных естествах одним господством, одной властью; но эти естества не единосущны 162 , и каждое из них сохраняет без смешения собственные свойства, так как оба они неслитны. Как хлеб прежде, нежели он освятится, мы называем хлебом; когда же божественная благодать освятит его через посредство священника, то он уже не называется хлебом, но достойно называется телом Господним, хотя естество хлеба в нем остается, – и не двумя телами, но одним телом Сына мы называем его, [так и здесь, по внедрении Божественного естества в тело, то и другое вместе составили одного Сына, одно лицо, при нераздельности в то же время неслитно познаваемое – не в одном только естестве, но в двух совершенных. В противном случае, если бы допускать одно естество, можно ли бы было говорить о неслитности? Можно ли бы было говорить о нераздельности? Возможна ли была бы тогда речь о самом единении? Одному и тому же естеству с самим собой ни соединяться, ни сливаться, ни разделяться – невозможно. Какой же ад изрыгнул учение, что во Христе одно естество? Или, удерживая божественное естество, они отвергают человеческое, – следовательно, отвергают наше спасение; или, удерживая человеческое естество, отвергают божественное: пусть же они скажут нам теперь, какое естество потеряло свои свойства? Если еще есть речь о единении, то необходимо должно допускать уже и особенности, которые подлежат единению: иначе это – не единение, но слитие и исчезновение естеств.] Но, уклоняясь от ответа на вопрос, они сворачивают тотчас на нечто другое, что на вопрос прямо не отвечает, и произносят непоследовательное положение: «Бог пострадал, и не пострадал». Если их спросить: «Каким же это образом?» – они ссылаются на непостижимость и отвечают: «Как восхотел». А о Христе память их не вспоминает! Будучи, таким образом, посрамлены в этом, они говорят затем: «Да, Христос не есть только Бог, а и человек»; однако потом, [опять перескакивая на другое, говорят: «Но после единения не должно говорить о двух естествах». Пойми же ты смысл этого слова. Ты сказал: «единение»? А единение одного естества (без другого) немыслимо 163 , как это мы выше сказали. «Слово стало плотию» ( «Слово плоть бысть» ) ( Ин. 1:14 ), – говорят они; но пусть же они вникнут в высокую мысль тайнозрителя – он прибавил: «и обитало с нами» ( «и вселися в ны» ) ( Ин. 1:14 ). А разве не очевидно, что вселяющееся отлично от вселяемого? «Если бы познали , – говорят они, – то не распяли бы Господа славы» ( «Аще бо быша разумели, не быша Господа славы распяли» ) ( 1Кор. 2:8 ). Но как скоро ты произносишь имя «Господь», то должен помнить, что это имя не собственное, а общее, выражающее собой и подверженность страданию и бесстрастность. [Обыкновенно они предлагают также в возражение: «Разве не Божьего тела и крови мы причащаемся верно и благочестиво?» – «Да, – надобно сказать им, – но не потому, чтобы Божество по естеству своему прежде вочеловечения обладало телом и кровью, а потому говорится так, что оно усваивает себе плоть». Какая нелепость! Какое нечестивое рассуждение! Они готовы унизить достоинство божества; а с другой стороны они не хотят и тела Господня признать телом истинным. Подводя разные места из Священного Писания, они воображают, что оно превратилось в божество и заключают отсюда, что естество (во Иисусе Христе) одно; между тем, какое это естество (божеское или человеческое), не находятся сказать 164 , чтобы по необходимости вслед за Аполлинарием не приписать потом страдания божеству и не отлучить себя от обетованных благ. Неужели же они не вострепещут и не вспомнят о вечном суде, услышав, что говорит Господь: «Я – Господь, Я не изменяюсь» ( "Аз есмь, ...и не изменяюся» ) ( Малах. 3:6 )? «Дух бодр, плоть же немощна… Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия… душа Моя скорбит смертельно…» ( Матф. 26:41, 39:38 ). «Посмотрите на руки Мои и на ноги Мои; это Я Сам; осяжите Меня и рассмотрите; ибо дух плоти и костей не имеет, как видите у Меня» ( Лук. 24:39 ). Разве все это приложимо к божеству? Пусть послушают они, что говорит также Петр: «Христос пострадал за нас плотию» ( 1Петр. 4:1 ), а не сказал: «Божеством». Или еще: «Ты – Христос, Сын Бога Живого» ( Матф. 16:16 ); сказал: "живого" , а не «умирающего». И много подобных мест представляет нам Священное Писание; но еретики всегда превратно перетолковывают его. [Оставляя их пустословие, возвратимся, возлюбленный, к предмету нашей речи. Итак благочестиво, и весьма благочестиво исповедывать, что смертью пострадавший за нас Христос – совершен по Божеству, совершен и по человечеству, что Он есть – один Сын Единородный, не разделяемый на двоицу сынов, но вместе с тем носящий в себе неслитными особые свойства двух нераздельных естеств, – не тот и этот, отнюдь нет, но один и тот же Господь Иисус Христос. Слово Божие, плотью облекшееся, притом плотью не бездушной, как говорил нечестивый Аполлинарий. Этого будем держаться. Напротив, будем убегать разделяющих (Его): хотя в Нем и двойственно естество, тем не менее единение, которое мы исповедуем в едином лице сыновства, в единстве ипостаси, нераздельно и нерасторжимо. Но будем убегать также и тех, которые после единения противоестественно проповедуют одно естество: предположением одного естества они становятся в необходимость приписать страдание бесстрастному Богу, отвергая таким образом домостроительство спасения и предвосхищая себе геенну диавола. Не выходя из размеров письма, думаю, что этого достаточно для утверждения твоей любви, мой достопочтенный 165 . Абзацы в тексте расставлены нами. – Редакция «Азбуки веры» В полном своем виде настоящее письмо дошло до нашего времени лишь в средневековом латинском переводе, и только некоторые места его, которые мы в своем переводе обозначили вносными знаками, сохранились на греческом языке в разных творениях древних греческих писателей, как то: Леонтия Иерусалимского († ок. 596 г.). Анастасия Пресвитера, ученика препод. Максима Исповедника († 662 г.), Иоанна Дамаскина († ок. 780 г.) и Никифора патриарха константинопольского († 829 г.). Все поименованные писатели, пользуясь этим письмом в своих сочинениях большей частью против монофизитов, указывали на него как на подлинное творение св. Иоанна Златоуста , и приводили из него отрывки доказательство того, что и прежде Халкидонского собора отцы и учители церкви учили о неслитности естеств в лице Иисуса Христа так же, как учит православная церковь после. Несмотря на то, почти все известнейшие римско-католические ученые, исключая Гардуина, отвергают его подлинность и думают, что оно принадлежит какому-нибудь неизвестному писателю, жившему после времени Халкидонского собора, но без достаточных оснований. Полное заглавие этого письма, как по латинскому переводу, так почти и по греческой выдержке из Никифора константинопольского , читается так: «Письмо к монаху Кесарию блаженного Иоанна, епископа» ( arxiepskópou ) «Константинопольского, из времени вторичной его ссылки» Так звали аполлинаристов, как это можно видеть из творений св. Григория Богослова . Говорится против синусиастов, которые, как это видно из творений Афанасия Великого , Григория Богослова , Епифания и др., учили, что до явления своего на земле Христос имел плоть небесную, предвечную, сосущную ( sunousiwménhn ), и даже единосущную Божеству, в которой и явился. Из сочинения преп. Иоанна Дамаскина против яковитов. Из Анастасия Пресв. Никифора Конст., И. Дамаскина и Леонтия Иерусалимского . Вам может быть интересно: